Скандальный выход из телешоу и обвинения в «подставе»
В ноябре 2025 года Анастасия Волочкова неожиданно покинула телевизионный проект «Звезды под капельницей». Формально шоу позиционировалось как эксперимент с элементами реабилитации и психологической работы, но сама Волочкова заявила, что реальный формат оказался совершенно иным.
По её словам, проект не просто не соответствовал заявленной идее, но и фактически поощрял поведение, с которым она не готова была мириться. В интервью артистка прямо сказала, что почувствовала себя обманутой и использованной ради рейтингов. Отдельный резонанс вызвала её фраза о том, что она «не собирается постоянно пить ради телевизионной картинки».
Этот уход стал предметом бурного обсуждения: часть аудитории восприняла его как очередной демонстративный жест, другая — как редкий случай, когда Волочкова отказалась играть по навязанным правилам. В любом случае, выход из шоу произошёл публично и со взаимными упрёками, что автоматически превратило ситуацию в скандал.
История с квартирами из 90-х, которая снова всплыла
В декабре Волочкова неожиданно вернулась к болезненной теме из прошлого — истории с потерей квартир в Санкт-Петербурге в 1990-е годы. Она рассказала, что её семья стала жертвой мошеннической схемы при обмене недвижимости, в результате чего осталась без жилья.
По словам артистки, тогдашние решения принимались на доверии, а юридической защиты практически не существовало. Этот эпизод она назвала одним из самых тяжёлых жизненных уроков, который до сих пор влияет на её отношение к людям и деньгам.
Примечательно, что рассказ прозвучал не в контексте суда или имущественного конфликта, а как личное признание. В медиаполе это восприняли как попытку объяснить, откуда у Волочковой столь болезненная реакция на любые темы, связанные с собственностью, справедливостью и «предательством близких».
Попытка примирения с матерью и разговор о семье
Ещё один заметный сюжет 2025 — заявление Волочковой о желании наладить отношения с матерью. Впервые за долгое время артистка публично признала, что конфликт внутри семьи затянулся и стал эмоционально разрушительным.
Она не стала вдаваться в подробности, но дала понять, что инициатива примирения далась ей непросто. В интервью звучала мысль о том, что с возрастом приходит переоценка приоритетов, и постоянные публичные войны с близкими перестают казаться оправданными.
