Литературное наследие Михаила Шолохова, Нобелевского лауреата, автора «Тихого Дона» и «Поднятой целины», и сегодня окружено вопросами. Часть критиков и литературоведов десятилетиями сомневаются, что молодой писатель мог в одиночку создать столь масштабный и психологически глубокий эпос о Гражданской войне. Слухи о плагиате или коллективном авторстве, хотя и не имеют неопровержимых доказательств, продолжают жить. Любопытно, что некоторые высказывания самого Шолохова, его публичные речи и отрывки из произведений лишь подливают масла в огонь этих споров. Они показывают сложную, порой неоднозначную фигуру — человека, в котором уживались истовый государственник и тонкий знаток человеческой души, оратор, произносивший лозунги, и философ, размышлявший о вечном.
Предлагаем взглянуть на несколько таких цитат, каждая из которых — повод для размышления о двойственной природе его таланта.
- «И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам всегда мы носим на кончиках штыков». Эта фраза из военной публицистики — классический пример патриотического пафоса эпохи. Она контрастирует с тем многоголосием и состраданием ко всем сторонам конфликта, которое читатель находит в «Тихом Доне».
- «Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память…» Здесь уже звучит другой, эпически-примиренческий Шолохов. Это голос повествователя, который с высоты времени наблюдает, как история залечивает свои раны, стирая остроту личных трагедий.
- «Мои невыплаканные слезы, видно, на сердце высохли. Может, поэтому оно так и болит?» Пронзительная, почти народная по образности фраза о внутренней боли, которую невозможно выразить. Такие слова ставят в тупик тех, кто считает Шолохова лишь удачливым компилятором чужих текстов.
- «Если нет смысла в смерти, значит, не было его и в жизни». Грубоватая, казачья прямота этой философской мысли перекликается с экзистенциальными вопросами, которые задают себе его герои в моменты наивысшего отчаяния.
- «Люди — что овцы: куда баран, туда и весь табун». Горькое, почти циничное наблюдение о стадности, массовой психологии. Оно удивительно для писателя, воспевавшего коллективный труд и единство народа.
- «Да, был культ… Но была и личность!» Эта знаменитая реплика Шолохова о Сталине, произнесённая уже в хрущёвскую оттепель, — хрестоматийный пример двусмысленности. Писатель как будто и осуждает «культ», но тут же оправдывает его наличием «личности», не желая (или не имея возможности) сделать однозначный вывод.
- «Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!» Меланхоличная, всеобъемлющая мысль о быстротечности и неуловимости жизни. Она выбивается из риторики советского оптимизма и говорит от имени вечного, внеидеологического опыта.
- «Мертвое, но дорогое сердцу прошлое всегда хорошо просматривается либо с кладбища, либо из немых потемок бессонной ночи…» Поэтичная и мрачная метафора памяти. Такие текстуры заставляют вспомнить о богатстве языка «Тихого Дона», его способности передавать тончайшие оттенки тоски и воспоминания.
- «Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветёт поздняя бабья любовь». Жесткая, натуралистичная, но бесконечно выразительная метафора. Она демонстрирует глубокое знание народной речи и смелость в выборе образов, что опять же говорит в пользу уникального авторского стиля.
- «Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!» Финал знаменитой речи о русской женщине. В ней соединяются и искреннее восхищение силой народа (особенно женской его частью), и ораторский пафос, и дань государственному заказу на героику.
Этот набор высказываний — словно срез разных ипостасей Шолохова: официозного оратора, народного мудреца, уставшего философа и гениального стилиста. Их противоречивость не отменяет литературной мощи, но делает фигуру писателя объёмной и загадочной. Возможно, именно в этом напряжении между «казённым» и «подлинным» и кроется разгадка как его феноменального успеха у власти и народа, так и нескончаемых споров о том, кому на самом деле принадлежит великое слово «Тихого Дона».
